Двухлетнее исследование: запрет ИИ на занятиях ухудшает результаты студентов

Тибо Шрепель, профессор права Свободного университета Амстердама, два года проверял на своём курсе «Law of AI», как запрет ИИ, бесконтрольный доступ к нему и целевое обучение работе с ним влияют на успеваемость студентов. Студентов случайным образом разделили на три группы. Задание было одинаковым для всех: командами по четыре-пять человек за 20 минут доработать одно из положений Закона ЕС об ИИ (AI Act). Работы оценивали по содержанию, ясности формулировок, соразмерности и новизне предложений.

Первой группе запретили пользоваться ChatGPT. Второй группе прямо в текст встроили сгенерированные ChatGPT варианты правки и разрешили пользоваться инструментом дальше, но без каких-либо инструкций. Третью группу заранее обучили юридическому инженерингу промптов и проверке предложений ИИ на точность и непротиворечивость. Все студенты сдавали одинаковые экзамены: тест с выбором ответа и домашний экзамен, где требовалось доработать уже другое положение того же закона. Эксперимент провели в 2024 году с 66 студентами и повторили в 2025-м со 164 участниками.

Группа без ИИ в основном ограничивалась мелкой правкой формулировок и вычищением повторов; на содержательные юридические улучшения решались лишь отдельные подгруппы. Через десять-пятнадцать минут многие подгруппы регулярно исчерпывали идеи, Шрепель назвал это «истощением идей». При этом отказ от ИИ вынуждал студентов больше обсуждать задание между собой.

Вторая группа принимала предложения ИИ почти без критики, часто объясняя выбор тем, что вариант «звучал лучше». Часть студентов заменила термины «shall» и «individual» на предложенные ИИ формулировки, не показав понимания юридических последствий такой замены. В каждой подгруппе этой группы в итоговом тексте осталось хотя бы одно вводящее в заблуждение или юридически лишнее слово из вывода ChatGPT. Только обученная третья группа по-настоящему спорила с ИИ, пробовала разные формулировки и разбиралась в сути задания.

В 2024 году обученная группа заметно опередила две другие, особенно на более сложном домашнем экзамене. Через год этот разрыв почти исчез: в 2025-м все три группы показали примерно одинаковый результат. Шрепель связывает это с тем, что за год студенты стали значительно привычнее к чат-ботам, поэтому формальное обучение дало меньший прирост, чем годом ранее; при этом, по его словам, вопросам этичного использования ИИ и юридической ответственности учить по-прежнему нужно. Неизменным за оба года осталось одно: группа без ИИ оба раза финишировала последней. Шрепель делает вывод, что запрет ИИ в среднем даёт худший результат, чем разрешение его использовать, а вот идёт ли преимущество от структурированного обучения или просто от практического опыта, остаётся открытым вопросом.

Результаты второй группы удивили самого исследователя: он ожидал, что некритичные ошибки из аудиторного задания повторятся на экзамене, но этого не произошло, группа даже немного обошла группу без ИИ. По мнению Шрепеля, наиболее вероятное объяснение, студенты учатся замечать слабые места ИИ через собственный опыт использования, особенно когда точность ответа имеет реальное значение. Это заставило его отказаться от исходного убеждения, что ИИ полезен только при структурированном обучении, а иначе его лучше держать подальше от аудитории. «Я ошибался», пишет он: отказ от обучения работе с ИИ, упущенная возможность, но не причина того обвала образования, который многие предсказывали.

Шрепель призывает руководителей факультетов отказаться от полных запретов ИИ и дать преподавателям пространство для экспериментов, а вузы, вкладываться в обучение преподавателей работе с ИИ, поскольку многие из них чувствуют себя неподготовленными. По его мнению, пересмотра требует и традиционная магистерская диссертация: её главную ценность, долгую работу с исследованием и аргументацией, теперь можно проделать с помощью ИИ за считаные минуты, поэтому чисто обзорные работы по литературе больше не должны засчитываться, а программы должны требовать практико-ориентированных или эмпирических работ, где осознанное использование ИИ входит в оценку. Не все вузы движутся в эту сторону: юридическая школа UC Berkeley Law запретила ИИ почти во всех оцениваемых работах, аргументируя это тем, что будущим юристам сначала нужно освоить базовые навыки мышления, а уже потом, ИИ. Эта позиция прямо противоречит выводам Шрепеля о том, что отстранение ИИ от занятий ухудшает результаты студентов независимо от аргументации запрета.

Сам Шрепель признаёт ограничения своего исследования: небольшая выборка, студенты курса об ИИ, вероятно, более технически подкованы, чем в среднем, и нет способа проверить, сколько именно ИИ студенты реально использовали при выполнении домашнего экзамена. Это существенно, потому что, по данным другого исследования, эффект ИИ сильнее всего проявляется именно на неконтролируемой работе: исследование UC Berkeley по более чем 500 000 оценок показало, что доля отличных оценок на курсах с большим объёмом письменных и программистских заданий выросла на 13 процентных пунктов после запуска ChatGPT, а на экзаменах под наблюдением сопоставимого сдвига не было. Похожую картину, но под другим углом, дало продольное исследование в центральном Китае, охватившее более 26 000 школьников: ИИ повышал оценки за домашние задания, но снижал результаты экзаменов, падение доходило до 24%, и было наибольшим там, где ИИ подменял самостоятельное мышление, а не поддерживал его.

Ключевые факты

Тибо Шрепель, профессор права Свободного университета Амстердама, два года изучал на своём курсе, как запрет ИИ, бесконтрольный ИИ и обучение работе с ИИ влияют на успеваемость студентов.
Три группы получили одинаковое задание, за 20 минут командой из четырёх-пяти человек доработать положение Закона ЕС об ИИ (AI Act); эксперимент прошёл в 2024 году (66 студентов) и повторился в 2025-м (164 участника).
Группа без доступа к ИИ оба раза заняла последнее место; без ИИ студенты быстро исчерпывали идеи, эффект, названный «истощением идей».
Разрыв между обученной ИИ группой и остальными в 2024 году был заметным, но к 2025-му почти исчез, Шрепель объясняет это тем, что студенты в целом стали привычнее к чат-ботам.
Шрепель признал ошибочность своего исходного предположения и призвал вузы не запрещать ИИ полностью, а обучать студентов работать с ним осознанно.

Почему это важно

Исследование бьёт по интуитивному аргументу многих вузов: раз студенты могут решить задачу с помощью ИИ не думая, лучше запретить инструмент вовсе. Двухлетние данные показывают обратное, запрет не защищает качество работы, а снижает его: без ИИ команды быстрее исчерпывают идеи и ограничиваются косметической правкой вместо содержательной работы над заданием.

Кому это важно

Прежде всего, руководителям вузов и факультетов, которые сейчас формируют политику допуска ИИ к учёбе, и преподавателям, которым приходится либо запрещать инструмент, либо переизобретать задания под него. Тема касается и самих студентов: то, к какой из трёх групп они попадут, ощутимо меняет их результат, особенно в первый год после появления инструмента.

Как это применить

Шрепель предлагает не полный допуск ИИ без разбора, а целевое обучение: показывать студентам, как формулировать запросы к ИИ по существу задачи и как проверять его выдачу на точность и непротиворечивость, а не просто разрешать или запрещать инструмент. Он же предлагает пересмотреть формат магистерской диссертации, засчитывать не чисто обзорные работы по литературе, а практико-ориентированные или эмпирические, где осознанное использование ИИ является частью оценки.

Можно ли доверять

Автор, сам исследователь, и он открыто перечисляет ограничения своей работы: небольшая выборка, студенты курса об ИИ заведомо более технически подкованы среднего, и нет способа проверить, сколько ИИ студенты реально использовали на домашнем экзамене. При этом выводы совпадают по направлению с двумя независимыми исследованиями большего масштаба, по оценкам UC Berkeley и по школьникам центрального Китая, что усиливает доверие к общей картине, хотя не снимает вопросов к деталям именно его эксперимента.

Риски и подводные камни

Бесконтрольный доступ к ИИ без обучения, не безопасная альтернатива запрету: каждая подгруппа второй группы оставила в итоговом тексте хотя бы один вводящий в заблуждение или юридически лишний термин, а часть студентов заменяла ключевые формулировки закона на предложенные ИИ, не понимая последствий. Китайское исследование добавляет ещё один риск: там, где ИИ подменяет самостоятельное мышление, а не поддерживает его, результаты на экзаменах падают заметнее всего, до 24%.

«Я ошибался»

— Тибо Шрепель, профессор права Свободного университета Амстердама