Вкус, последнее, что осталось программисту после ИИ
Автор блога notashelf.dev пишет: почти всю историю программирования тяжёлой частью было заставить вещь просто существовать, между идеей и работающей программой стояли часы или недели набора кода, чтения документации и постепенного превращения неверной версии в чуть менее неверную. Эта стена не исчезла, её сдали в аренду: теперь можно описать нужную вещь и получить правдоподобную версию быстрее, чем раньше набирался вручную первый код. Но ценность, которую человек нарабатывал, взбираясь на эту стену, никуда не делась, она переместилась.
Автор считает, что вопрос «надёжны ли нейросети», неверный. Их вывод обычно достаточно хорош, и именно это проблема: «достаточно хорошо» растворяет причину делать лучше. Пока производство стоило дорого, эта цена сама по себе нормировала выпуск, всё, что появлялось на свет, как минимум пережило стоимость своего создания. Никто не выпускал тысячу посредственных вариантов одной функции, потому что тысяча вариантов стоила в тысячу раз дороже одного. Когда эта цена обнулилась, решать, что стоит оставить, стало не что-то внешнее, а суждение самого человека, то, что автор называет вкусом: вердикт, который выносишь, глядя на три правдоподобные версии одной функции и почему-то зная, что две из них неверны.
Понятие вкуса автор поясняет через книгу Роберта Пирсига, который потратил её всю, кружа вокруг слова «Качество» и намеренно отказываясь его определить, по мысли Пирсига, Качество узнают раньше, чем могут объяснить: узнавание приходит первым, а причины, если вообще приходят, позже. Хороший механик чувствует, что двигатель работает неправильно, ещё до того, как понимает почему; хороший редактор ощущает, что фраза «провисает», раньше, чем называет неудачный оборот. Вкус, по автору, именно это: сжатый бессловесный вердикт, который выносишь быстрее, чем можешь его обосновать, и единственная часть работы, которая никогда не была механической.
Дальше, самая неудобная часть рассуждения: откуда вообще берётся вкус. Не из потребления чужих хороших работ, настаивает автор: нельзя прочитать сотню отличных программ и впитать суждение через осмос, как нельзя стать шеф-поваром, просто питаясь в хороших ресторанах. Вкус нарабатывается медленным, унизительным путём, делаешь что-то плохое, вынужден с этим жить, оно проваливается на твоих глазах, и часть тебя запоминает этот провал. Трудность была не препятствием на пути к вкусу, а его учебной программой: цена, которая раньше нормировала выпуск, заодно воспитывала суждение. Автор предупреждает: убрав трудность для следующего поколения, вы избавляете его и от этой школы. Новички смогут бегло генерировать код с первого дня, никогда не выпустят плохую версию и не будут вынуждены с ней жить, инструмент сразу предложит им сносный вариант бесплатно. Они дойдут до беглости, минуя всё ученичество, которое раньше эта беглость требовала, и по любым измеримым метрикам будут продуктивнее автора на аналогичном этапе карьеры, но не смогут понять, стоит ли вообще делать то, что они способны сделать.
Экономика, по автору, работает против тех, у кого вкус есть: обладатель вкуса отправляет правдоподобный вариант обратно на доработку, потому что правдоподобное, не то же самое, что правильное, а в это время человек без вкуса уже сдал задачу и закрыл тикет. Рынок засекает обоих одним и тем же секундомером и не видит разницы, вкус не отражается в diff, различии между версиями кода. Автор проводит различие Гарри Франкфурта между лжецом и «бредящим» (в оригинале bullshitter): лжец хотя бы уважает истину настолько, чтобы с ней бороться, а «бредящий» просто безразличен к истине в любом направлении. По автору, слоп (низкокачественный, бездумно сгенерированный контент), это инженерный эквивалент такого безразличия: он не ошибочен, он именно безразличен, работает, проходит проверку, сойдёт.
Автор напоминает закон Старджона: девяносто процентов всего вообще, халтура, эта доля веками оставалась постоянной, потому что производство халтуры тоже чего-то стоило. Убрав это ограничение и оставив пропорцию прежней, мы получили: девяносто процентов от бесконечного выпуска, по-прежнему бесконечность. Значит, дефицитным действием стало уже не производство, а выбор, решение, что из бесконечного потока правдоподобного заслуживает существования. Автор проводит параллель с промышленной революцией: когда фабрики научились дёшево и однотипно штамповать вещи тысячами, Уильям Моррис и Джон Рёскин задавали вопрос, который тогда казался сентиментальным и обречённым, не «можем ли мы это сделать», а «стоит ли это делать и делать именно так». Экономический спор они проиграли, но, по мнению автора, были правы в главном: когда производство становится бесплатным, ремеслом становится выбор.
Итоговый тезис: инструменты не обесценили навык программиста, они содрали с него всё, что навыком не являлось, набор кода, монтаж библиотек друг с другом. Теперь, когда этот «налог» почти обнулился, осталось голым и незащищённым именно суждение, та часть, что всегда и была сутью работы. Вкус не стал менее ценным, он просто был единственным, что всегда было дефицитным, просто это было не разглядеть под слоем труда, который раньше требовался, чтобы до него добраться. Защита автора: гонка «кто быстрее сгенерирует» уже закончилась и никогда не стоила победы; то, что осталось, дисциплина отказа, способность сказать «нет, ещё раз» плохому решению, даже когда рынок этого не заметит и не наградит. Автор призывает отказываться от правдоподобного не из ностальгии по трудности, а потому что вердикт, последнее, что в этой работе действительно принадлежит человеку: его нельзя измерить, а значит нельзя отобрать через измерение, и нельзя автоматизировать, а значит нельзя продать обратно.
В постскриптуме автор отвечает на критику читателей, назвавших сам текст «ИИ-слопом» по стилю. Автор уверяет: пост не написан, не составлен по плану и не проверен нейросетью, короткие фразы, инверсии и однословные строки это авторская манера письма, а не признак генерации; просто и человек, и нейросеть учились на одних и тех же текстах, поэтому неумелое письмо человека и типичный вывод модели похожи на странице.
Ключевые факты
- Тезис: нейросети убрали цену, которая раньше отсеивала слабые версии продукта, теперь бесплатный правдоподобный шум ничем не ограничен.
- Вкус (по книге Роберта Пирсига о «Качестве»), способность распознать плохое решение раньше, чем его можно объяснить; такое суждение вырабатывается только через собственные провалы, а не чтением чужого хорошего кода.
- Рынок не умеет измерять вкус: тот, кто отказывается пропускать «достаточно хорошее», тратит на это время и не получает за отказ никакого признания.
- Закон Старджона (90% всего, халтура) не изменился, но объём производства вырос до бесконечности, поэтому дефицитным действием стал выбор, а не создание.
- Аналогия с промышленной революцией: Уильям Моррис и Джон Рёскин спрашивали не «можно ли это сделать», а «стоит ли это делать», по автору, именно этот вопрос теперь встаёт перед разработчиками.
Почему это важно
Автор формулирует смену критерия ценности в разработке: пока создание кода стоило дорого, сама эта цена работала фильтром и отсеивала слабые версии. Нейросети обнулили цену производства, но не сняли вопрос качества, они лишь перенесли его целиком на суждение человека. Это меняет то, чем измеряется профессионализм программиста: не скоростью и не объёмом выпущенного кода, а способностью отличить правильное решение от просто рабочего.
Кому это важно
Прежде всего, разработчикам и инженерам, которые пользуются генеративными инструментами ежедневно и рискуют разучиться (или не научиться) отличать сносный код от хорошего. Рассуждение автора применимо шире: к любой профессии, где раньше высокая цена производства сама отсеивала слабые результаты, дизайну, письму, редактуре. Особо уязвима категория, которую автор явно называет: новички, начинающие карьеру уже с генеративными инструментами под рукой и не проходящие через стадию мучительных собственных провалов.
Как это применить
Практический вывод автора, осознанно отказываться от «достаточно хорошего», даже когда никто извне за это не наградит: рынок засекает время одинаково для тщательной и небрежной работы и не видит разницы в diff кода. Раз трудность больше не воспитывает вкус автоматически (как раньше воспитывала через необходимость жить с последствиями своих провалов), развивать суждение приходится сознательно, сверяя предложенные генератором варианты друг с другом и с собственным пониманием задачи, а не принимая первый правдоподобный результат.
Можно ли доверять
Материал, авторская колонка на личном блоге notashelf.dev, а не новостная заметка с проверяемыми фактами; в тексте нет ни цифр по компаниям, ни ссылок на исследования, кроме закона Старджона и отсылок к Роберту Пирсигу и Гарри Франкфурту без указания конкретных названий их книг. Ценность текста, в аргументации, а не в фактологии, и её стоит оценивать как эссе-мнение. Показательная деталь: сам пост вызвал у части читателей Hacker News подозрение, что он написан нейросетью из-за характерного стиля (короткие фразы, инверсии, риторические повторы); автор в постскриптуме прямо отрицает, что текст был написан, составлен по плану или проверен нейросетью, и объясняет совпадение стиля тем, что и человек, и модели учились на одних и тех же образцах письма.
Риски и подводные камни
Главный риск, который называет сам автор: новое поколение разработчиков, начинающее карьеру сразу с генеративными инструментами, может никогда не пройти через болезненный опыт собственных провалов, а значит, не выработать вкус, который раньше формировался именно через эту боль. Второй риск, экономический перекос: рынок сегодня не умеет вознаграждать тщательность и отказ от «сойдёт», поэтому у разработчиков с развитым вкусом нет стимула инвестировать в него время, хотя именно они, по мысли автора, удерживают качество результата. Третий риск отмечен самим текстом косвенно: стилистическое сходство человеческого и машинного письма делает подлинно человеческую работу неотличимой от слопа на первый взгляд, что подрывает доверие читателя к любому тексту без разбора.
«Теперь может каждый. Почти никто не способен сказать, что стоит делать. Это всегда было навыком потруднее. Теперь это единственный навык, который остался.»
— автор эссе, notashelf.dev