Почему офисные сотрудники теряют веру в профессию: ИИ добивает культ труда

Аарон Хорват, директор по ИИ-операциям в творческой технологической компании (название не раскрывается), в эссе для издания Noema описывает разговор в поезде: попутчик лет тридцати с небольшим больше получаса вёл по телефону монотонный деловой разговор про EBITDA, рост маржинальности, ARR и структуру издержек. На конечной станции вместо ноутбука он с гордостью и азартом в глазах достал спицы и моток розовой пряжи, он вяжет зимнюю шапку племяннице, потому что захотел «делать хоть что-то своими руками».

По словам Хорвата, среди его коллег по умственному труду он всё чаще слышит о желании заняться гончарным делом, живописью, вязанием крючком или другими «старомодными» аналоговыми хобби, а в кофейнях и барах профессионалы делятся мечтами «исчезнуть», «уехать жить на ферму» или «отключиться от сети». Это, по его наблюдению, не праздные фантазии, а симптом экзистенциальной тревоги: растущего ощущения, что умственный труд бессмысленен и, возможно, был таким всегда. Автор подчёркивает, что это личное наблюдение, основанное на случайной встрече в поезде и разговорах с коллегами, никаких опросов или статистики, подтверждающих масштаб явления, в эссе не приводится.

Хорват опирается на понятие «американского культа труда» (Workism), которое в 2019 году в The Atlantic описал Дерек Томпсон: тенденцию, при которой образованные и высокооплачиваемые американцы всё чаще ищут в работе смысл, общность и идентичность, то, что прежним поколениям давала религия. Томпсон писал, что этот культ «эмоционален и даже духовен: наиболее образованные и высокооплачиваемые американцы, которые могут получить всё, что хотят, выбирают офис по той же причине, по которой набожные христиане ходят в церковь по воскресеньям, там они чувствуют себя самими собой».

Автор проводит границу между призванием, работой, которая сама по себе социально значима и приносит удовлетворение (учителя, медсёстры, пожарные, механики), и карьерами в финансах, консалтинге и технологиях, куда сегодня массово идут выпускники. Ссылаясь на книгу Дэвида Гребера «Бредовая работа», Хорват перечисляет примеры труда без альтруистической ценности: презентации для проектов, которые никогда не запустят, споры о деталях функций, которые никому не нужны, административная возня ради перекладывания денег между богатыми людьми, а также практики вроде «сидеть и ждать вестинга акций» или разработки ради собственного продвижения, а не пользы продукта. Культ труда, по мысли автора, придуман именно для того, чтобы отвлечь людей от этой пустоты, и держится он, как религия, на вере, а не на логике.

Далее Хорват обращается к «Обществу спектакля» Ги Дебора: тезису о том, что в позднем капитализме жизнь не проживается напрямую, а всегда опосредована, мы не разговариваем с близкими, а переписываемся; не путешествуем, а смотрим чужие поездки на видео. Культ труда, по его аналогии, микрокосм этого спектакля: важно не столько реально приносить пользу, сколько выглядеть занятым, важным и осведомлённым.

Центральный тезис эссе: ИИ-агенты добавляют работникам умственного труда ещё один слой опосредования между ними и результатом их труда. Раньше даже бессмысленную с виду работу, презентацию, ответ клиенту, стратегию, делал живой человек; теперь всё чаще запрос ИИ-агенту заменяет саму работу, а человек лишь проверяет результат. По наблюдению автора, сотрудники под давлением руководства требовать больше используют ИИ-агентов далеко не только для рутины: для целых бизнес-стратегий, маркетинговых кампаний, сайтов целиком и стратегий для целых подразделений компаний. Отдельно Хорват отмечает как значимое совпадение, что неуверенность в будущем карьеры выражают не только рядовые сотрудники, но и высокооплачиваемые руководители и опытные профессионалы с многолетним институциональным знанием, те, кто теоретически наименее уязвим для ближайших экономических последствий ИИ.

Ключевые факты

Директор по ИИ-операциям Аарон Хорват в эссе на Noema описывает нарастающую экзистенциальную тоску работников умственного труда на фоне внедрения ИИ-агентов, от желания заняться вязанием и гончарным делом до мечты уехать на ферму.
Опирается на концепцию «американского культа труда» (Workism) Дерека Томпсона (The Atlantic, 2019), идею, что образованные высокооплачиваемые американцы ищут в работе смысл и общность, которые раньше давала религия.
Ссылается на книгу Дэвида Гребера «Бредовая работа» и «Общество спектакля» Ги Дебора, объясняя, почему офисный труд ощущается бессмысленным и опосредованным.
Центральный тезис: ИИ-агенты добавляют ещё один слой опосредования, человек всё чаще формулирует запрос агенту вместо того, чтобы делать работу сам, вплоть до целых бизнес-стратегий и сайтов.
Отмечает как значимое, что неуверенность в будущем карьеры выражают и высокооплачиваемые руководители с многолетним опытом, те, кто менее всего уязвим для ближайших экономических последствий ИИ.

Почему это важно

Эссе фиксирует настроение, которое редко попадает в деловую прессу: массовое, но неизмеренное ощущение бессмысленности среди самой благополучной части рынка труда, высокооплачиваемых работников умственного труда. Автор связывает это не с прямой угрозой увольнений, а с тем, что ИИ-агенты забирают последнее, что оправдывало офисную работу даже при её бессмысленности: то, что её делал живой человек. Если это ощущение действительно распространяется, речь не о падении производительности, а о подрыве самой мотивационной конструкции, на которой держится вовлечённость в компаниях.

Кому это важно

В первую очередь, работникам умственного труда в финансах, консалтинге и технологиях, которые всё активнее используют ИИ-агентов в повседневной работе. Также, руководителям и HR, которым предстоит иметь дело с падением мотивации у сотрудников, включая опытных и высокооплачиваемых, а не только у младшего персонала, чья работа автоматизируется в первую очередь. Автор пишет как практик: он сам отвечает за внедрение ИИ-инструментов в организации.

Как это применить

Эссе не даёт инструментов или рекомендаций, это личный текст-наблюдение, а не гайд. Практический вывод, который можно извлечь: при внедрении ИИ-агентов стоит обращать внимание не только на метрики производительности, но и на то, не превращается ли работа сотрудников в чистую формулировку запросов ИИ без сохранения авторства и смысла в результате, именно это автор называет источником тревоги.

Можно ли доверять

Это авторское эссе-мнение, а не репортаж с данными: Хорват не приводит опросов, статистики увольнений или темпов внедрения ИИ, вся аргументация строится на одном эпизоде в поезде и неформальных разговорах с коллегами. При этом интеллектуальная база текста прозрачна и проверяема: он прямо ссылается на конкретные источники, эссе Дерека Томпсона в The Atlantic (2019), книгу Дэвида Гребера «Бредовая работа» и «Общество спектакля» Ги Дебора. Личность собеседника в поезде и название компании автора в тексте не раскрываются.

Риски и подводные камни

Главный риск самого текста, обобщение личных впечатлений одного автора на «целый класс работников» без проверяемых данных: один случайный попутчик и разговоры в барах не равны репрезентативной выборке. Риск для организаций, о котором пишет автор, другой: если ИИ-агенты действительно лишают сотрудников последнего ощущения авторства над своей работой, это может ускорить выгорание и отток даже у тех, кого организация меньше всего готова терять, опытных руководителей и специалистов с институциональным знанием.

«В обществах с современным способом производства вся жизнь предстаёт как огромное скопление спектаклей. Всё, что раньше проживалось напрямую, отодвинулось в представление.»

— Ги Дебор, «Общество спектакля» (цитата в эссе Аарона Хорвата)