MIT Technology Review: как теория заговора о цензуре стала политикой Трампа

В апреле 2025 года сотрудников небольшого подразделения Госдепартамента США, Центра по противодействию иностранному манипулированию информацией и вмешательству (R/FIMI), который отслеживал иностранную дезинформацию, созвали на срочное совещание. Даррен Битти, ультраправый активист, занимавший тогда должность исполняющего обязанности заместителя госсекретаря по публичной дипломатии, без предисловий объявил, что подразделение закрывается, а его сотрудники увольняются. По словам одного из бывших сотрудников, пожелавшего остаться анонимным из опасения преследования, часть коллектива плакала и была в подавленном состоянии.

В других кабинетах Госдепартамента закрытие R/FIMI, наоборот, праздновали. Госсекретарь Марко Рубио вскоре объявил об этом в видеоинтервью с ультраправым интернет-активистом Майком Бенцем: «Мы прекратили спонсируемую государством цензуру в Соединённых Штатах через Госдепартамент». Бенц назвал это «потрясающей новостью» и добавил: «Теперь многие задаются вопросом: не подвергался ли я цензуре из-за действий Госдепартамента?»

За этим эпизодом стоит более широкая теория заговора, которую ультраправые блоги, подкасты и соцсети продвигают уже десятилетие. Её суть: под видом борьбы с дезинформацией разветвлённая сеть госагентств, учёных, организаций гражданского общества и крупных технологических платформ, то, что сторонники теории называют «цензурно-промышленным комплексом» (ЦПК), якобы подавляет консервативную и популистскую речь в интернете. По словам Бенца, борьба с дезинформацией, это «цензура под прикрытием». R/FIMI и его предшественник, Центр глобального взаимодействия (GEC), долгие годы были мишенью правых активистов; закрытие R/FIMI стало для них лишь очередной победой.

Война администрации Трампа с «цензурой» способствовала демонтажу целого ряда госструктур: Агентства по кибербезопасности и защите инфраструктуры (CISA) при Министерстве внутренней безопасности, целевой группы ФБР по иностранному влиянию, Агентства США по международному развитию (USAID). Она разрушила инфраструктуру, отслеживавшую попытки иностранных держав повлиять на выборы и общественное мнение, использовалась как обоснование для масштабных визовых запретов и санкций против отдельных людей и целых отраслей, обострила отношения с Евросоюзом из-за его технологического регулирования и даже изменила стратегию национальной безопасности США. Последствия выходят за пределы американской бюрократии: они касаются миллиардов людей по всему миру, которые получают информацию или общаются друг с другом онлайн.

По оценке авторов расследования, значительная часть того, что теория называет «цензурой», на деле, работа по повышению безопасности интернета: подсчёт масштабов создания неконсенсуального сексуализированного контента с изображением женщин и детей, помощь жертвам травли и преследования в сети, выявление фейковых аккаунтов, выдающих себя за реальных избирателей.

Журналисты MIT Technology Review и Type Investigations потратили девять месяцев на то, чтобы проследить происхождение теории: с помощью открытых методов они собрали данные с ультраправых сайтов, изучили сотни тысяч страниц публичных документов, видео и подкастов и проанализировали более 100 000 постов в соцсетях, продвигавших этот нарратив. Вывод расследования: хотя корни теории уходят вглубь и распространяются широко, по-настоящему ЦПК-теория набрала обороты в начале 2023 года благодаря усилиям небольшой группы людей при поддержке тесно связанных между собой правых организаций и СМИ.

В центре этого процесса, Майк Бенц, собеседник Рубио в апрельском интервью. Бенц недолго работал в первой администрации Трампа, но до недавнего времени оставался малоизвестной фигурой, несмотря на то, что часть его прежних идей, включая теорию о том, что Тейлор Свифт якобы была агентом НАТО, и анонимно опубликованный им контент с продвижением идей «белой идентичности», уже собирала аудиторию. Расследование показало, что именно Бенц оказался самым плодовитым автором контента о ЦПК-теории в интернете: этот контент подхватывали правые СМИ и подкасты, и в итоге он дошёл до самых верхов американской власти. Работа Бенца привела к действиям сначала конгресса, а затем и самого президента, принеся ему как известность, так и материальную выгоду. Сам Бенц не ответил на несколько запросов на комментарий. В конце апрельского интервью Рубио шутливо «выстрелил» в Бенца пальцами и сказал: «Спасибо за внимание к этой теме. Я знаю, вы занимаетесь ей уже давно».

Авторы прослеживают истоки нарратива к 2016 году, когда анонимный бывший сотрудник Facebook заявил, что платформа подавляла консервативные новости в разделе «актуальные темы»; компания эту версию отвергла, но всё равно уволила редакторов-людей. После российских операций влияния на выборах в США и референдуме о Brexit в 2016 году соцсети усилили модерацию контента, чтобы отфильтровывать иностранную дезинформацию, и заодно забанили часть консервативных голосов за нарушение правил платформ. Как объясняет Даннагал Янг, директор Центра политической коммуникации Университета Делавэра, помеченные как проблемные или ложные посты «звучали в духе того, во что верили» правые пользователи: «Россия так хорошо сделала домашнюю работу, что контент, который генерировали российские пропагандисты, мало отличался от того, что говорили сами американцы».

На этой почве возникли альтернативные платформы вроде Parler и Gab, позиционировавшие себя как свободные от «цензуры» (то есть от модерации контента) и ориентированные на правую аудиторию; позже их удаляли из магазинов приложений Apple и Google или отключали хостинг- и платёжные сервисы. Резонансные истории, обвинения Twitter в «шэдоу-бане» консерваторов в 2018 году и в подавлении новости о ноутбуке Хантера Байдена в 2020 году, постоянно поддерживали нарратив о цензуре правых живым. Пандемия COVID-19 стала для теории особенно благодатной почвой: платформы модерировали дезинформацию о пандемии и банили известных противников вакцинации, включая Роберта Кеннеди-младшего, порой при поддержке федеральных властей. По словам Янг, пандемия стала «переломным моментом в радикализации консерваторов», которые чувствовали: «Это неправильно. Цензуре подвергают не всех, а только нас».

После штурма Капитолия 6 января платформы приняли ещё более жёсткие меры, включая бан самого Трампа, со ссылкой на риск подстрекательства к насилию. Для его союзников и сторонников это лишь укрепило убеждение, что за кулисами действует сеть, подавляющая их голоса и мешающая Трампу удержать власть. Позже в подкасте у Джо Рогана Бенц заявил: «Именно когда Трампа в 2020 году под самым его носом «зацензурило в небытие» правительство США вместе с сетями сторонних НКО и подставных групп Пентагона, массово подавлявших почти каждый его нарратив, тогда он и проиграл». По мнению Бенца, это доказывает «тёмную силу» цензуры.

Дэвид Миллар, многолетний сотрудник американской разведки, годами учивший будущих дипломатов в Институте дипломатической службы Госдепартамента распознавать подобную пропаганду, отмечает, что лучшие пропагандистские кампании и теории заговора устроены похоже: «Они редко бывают откровенной ложью. Обычно это преувеличение непропорциональных размеров или раздувание чего-то реально случившегося до того, чего на самом деле не было».

Ключевые факты

• В апреле 2025 года Госдепартамент США закрыл подразделение R/FIMI, отслеживавшее иностранную дезинформацию; госсекретарь Марко Рубио назвал это «прекращением спонсируемой государством цензуры».
• Расследование MIT Technology Review и Type Investigations заняло девять месяцев: журналисты изучили сотни тысяч страниц документов, видео и подкастов и проанализировали более 100 000 постов в соцсетях.
• Центральная фигура теории «цензурно-промышленного комплекса», активист Майк Бенц; по данным расследования, он оказался самым плодовитым автором контента об этой теории, и его идеи дошли до Рубио и Белого дома.
• Помимо R/FIMI, борьба с «цензурой» способствовала демонтажу CISA, целевой группы ФБР по иностранному влиянию и USAID, а также обострила отношения США с Евросоюзом из-за технологического регулирования.
• Авторы прослеживают корни теории к 2016 году (обвинения Facebook в подавлении консервативных новостей) и показывают, как пандемия COVID-19 и бан Трампа после 6 января 2021 года усилили нарратив.

Почему это важно

История показывает механизм, а не разовый случай: нишевая теория заговора с ультраправых блогов и подкастов за несколько лет добралась до реальных решений исполнительной власти США, закрытия целых государственных структур, санкций и визовых запретов, изменения стратегии национальной безопасности. Последствия не ограничены Америкой: разрушение инфраструктуры, которая отслеживала иностранное вмешательство в выборы, и трения с ЕС из-за технологического регулирования затрагивают миллиарды людей, пользующихся интернетом по всему миру.

Кому это важно

Журналистам и исследователям, изучающим дезинформацию и модерацию платформ; дипломатам и чиновникам, работающим с последствиями демонтажа профильных ведомств; регуляторам в Евросоюзе, вовлечённым в спор с США вокруг технологического законодательства; и всем, кто хочет понять, почему споры о модерации соцсетей превратились в решения на уровне национальной безопасности.

Как это применить

Методику расследования, сопоставление сотен тысяч публичных документов с массивом постов в соцсетях за годы, можно использовать как образец того, как прослеживать путь маргинального нарратива к реальной политике. Материал также даёт инструмент для различения: работа по борьбе с реальными угрозами (травля, фейковые аккаунты, неконсенсуальный контент), это не то же самое, что подавление политических взглядов, даже если обе вещи описывают одним словом «цензура».

Можно ли доверять

Расследование выполнено MIT Technology Review совместно с Type Investigations при поддержке Wayne Barrett Project, за девять месяцев работы авторы опираются на открытые источники: сотни тысяч страниц документов, видео и подкастов, более 100 000 проанализированных постов в соцсетях, а также интервью с названными по имени экспертами (Дэвид Миллар, Даннагал Янг) и анонимным бывшим сотрудником R/FIMI. Ключевому герою материала, Майку Бенцу, направили несколько запросов на комментарий, он не ответил ни на один. Захваченный текст источника обрывается на полуслове перед разделом про апрель 2022 года, поэтому пересказ охватывает только ту часть расследования, что попала в снимок страницы.

Риски и подводные камни

Тема политически заряжена: расследование ведут журналисты, которые сами характеризуют теорию ЦПК как заговор, а не нейтральный анализ спорного вопроса, и голос самого Бенца в материале представлен только его публичными заявлениями, поскольку он отказался общаться с изданием напрямую. Читать материал стоит как расследовательскую журналистику с явной позицией, а не как академическое исследование с равным представлением обеих сторон.

«Мы прекратили спонсируемую государством цензуру в Соединённых Штатах через Госдепартамент.»

— Марко Рубио, госсекретарь США

Компания Meta Platforms признана экстремистской организацией, её деятельность на территории РФ запрещена.